Когда Николай Полевой в 1837 году переехал из Москвы в столицу, петербуржцы, по свидетельству Ивана Панаева, были поражены, увидев „робкого, вялого, забитого господина, с уклончивыми ужимками, всем невысоко кланявшегося, со всеми соглашавшегося и как чисто не имевшего чувства собственного достоинства“. И это именитый редактор Московского телеграфа, властитель дум, отважный ниспровергатель литературных авторитетов?! Да, то был он: критик, тот, что первым взглянул на отечественную словесность с позиций ее социальной значимости и первым начал формировать общественное читательское точка зрения.
Николай Алексеевич Полевой – писатель, критик, публицист, историк, издатель. Родился в 1796 году в Иркутске в семье купца и владельца фаянсового завода. Систематического образования не получил. Много и с увлечением читал, изучал французский и немецкий языки, а затем и древние. С 1813 служил в конторе у богатого купца в Курске, куда переехали к этому времени его родные. На литературном поприще выступил в 1817. В 1819 оставил службу и занялся делами отца. В 1822 переехал в Москву и целиком ушел в литературную работу.
Русское слово журналистика создано в начале 1820-х годов самим Полевым, который так озаглавил в 1825 рубрику о журналах в Московском телеграфе. Первоначально это слово вызывало насмешки.
Автор романтических повестей Блаженство безумия (1833), Живописец (1833), Эмма (1834), романа Аббаддонна (1834), исторического романа Клятва при гробе Господнем (1832). Полевому принадлежит прозаический перевод Гамлета Шекспира (1837). Первую пьесу Уголино написал в 1837; в драмах (всего около 40 пьес) обращался к событиям и деятелям русской истории (Дедушка русского флота, 1838; Елена Глинская, 1839, Костромские леса, 1841).
Полевой выступил как идеолог непривилегированной русской буржуазии, т. е. основной буржуазной массы, которая по своему правовому, вернее бесправному, положению в обществе, еще не изжившем феодальных форм, ничем не отличалась от мещанства. При этом политическое ее бесправие пришло уже в явное противоречие со значительностью общественно-экономической функции, выполняемой буржуазией. Полевой как идеолог специфически русской буржуазии не допускал и мысли о борьбе с самодержавием. В своей деятельности Полевой фактически не выходил за пределы либерально-реформистского наступления на феодализм. Тяжелая политическая обстановка заставляла его маскировать по мере возможности политический смысл даже такого, отнюдь не революционного выступления, и Полевой очень часто переводил его из политической плоскости в плоскость экономическую, культурную, этическую. Это все навлекло на Полевого негодование дворянства, даже либерального (в лице его идеологов – Пушкина, Вяземского, Одоевского и др.), а также правительственные репрессии (закрытие журнала Полеаого Московский телеграф в 1834). Основной проблемой художественного творчества Полевого является проблема продвижения буржуазии в феодально-дворянском обществе.
Любимый герой Полевого, отличающийся от демонических, разъеденных скепсисом индивидуалистов дворянской литературы и порой подчеркнуто противопоставленный им, – это незаурядный представитель третьего сословия, наделенный его лучшими, с точки зрения автора, качествами – глубокой религиозностью, твердой нравственностью, патриархальной семейственностью, любвеобильной душой, но недовольный узостью интересов и культурной отсталостью своей среды (Художник, 1833, Эмма, 1834, Аббаддонна, 1834). В поисках обстановки, способной выявить таланты своего героя, Полевой заставляет его сталкиваться с светским дворянским кругом. Столкновение это всегда кончается для героя неудачно, а порой и трагично, в чем отражаются трудности буржуазного существования в дворянской общественной системе. Столкновение устремлений идеологов буржуазии с препятствиями, воздвигаемыми дворянским господством и отсталостью самой буржуазии, отразилось в творчестве Полевого в романтической форме столкновения мечты и существенности. При этом к дворянской „существенности“ автор относится с несравненно большей враждебностью, чем даже к самой неприглядной „существенности“ буржуазной. Представители дворянско-аристократического общества изображаются им как ничтожные людишки, безнравственные и жестокие эгоисты, циничные скептики, люди внешнего блеска и фальшивой культуры. Полевой срывает у своих дворянских героев тот ореол, которым они были окружены в дворянской литературе его времени. На фоне дворянских недостатков подчеркиваются буржуазные добродетели, и самая отсталость и некультурность буржуазной среды начинают трактоваться как патриархальная простота и нравственная нетронутость. В произведениях, действие которых перенесено в иную географическую или историческую действительность (Клятва при гробе господнем, 1832, Аббаддонна, 1834), Полевой доходит до обвинения высшего сословия в отсутствии патриотизма и гражданской честности, в ненависти ко всему национальному, в то время как буржуазия изображается полной нравственной доблести и патриотизма. Необходимо отметить, что после репрессий, настигших Полевого в 1834 году, и в связи с сгустившейся политической реакцией прямые его нападки на дворянство из цензурных соображений заметно ослабели, иногда даже имело место заискивание перед ним, но зато еще больше подчеркиваются буржуазный патриотизм и значение буржуазии как опоры царя и отечества (Купец Иголкин, 1839, Дедушка русского флота, 1838, Костромские леса, 1841). Художественная продукция Полевого пользовалась некоторое время значительным успехом, но в виду весьма слабых своих художественных достоинств была скоро забыта (Белинский, хваливший Аббаддонну в 30-х гг., дал в 40-х гг. уничтожающую критику этого произведения).
Критическая деятельность Полевого, усвоившего во многом принципы идеалистической философии Шеллинга в той упрощенной форме, в которой они были изложены французским эклектиком Кузеном, была резко заострена против принципов классической критики. Внеисторическому нормативизму последней он противопоставил принцип исторической оценки произведений искусства как органического воплощения национальной идеи в определенных „условиях веков и общества“. Романтизм противопоставляется классицизму как течение „народное“, выявляющее национальную самобытность в противовес аристократической отчужденности от народа и его национальных задач. Это буржуазное понимание романтизма упорно проводилось в критических работах Полевого, которому принадлежит ряд блестящих по тому времени статей о русской литературе (собранных им в книге Очерки русской литературы, 2 чч., СПб, 1839). Буржуазное понимание романтизма ополчало Полевого не только против классических традиций в русской литературе, но и против дворянского романтизма.
Литературные взгляды Полевого находятся в теснейшей связи с его историческими взглядами, проникнутыми все тем же упрощенным шеллингианством и направленными против аристократических взглядов, воплощенных в Истории государства Российского Карамзина. Само название труда Полевого – История русского народа (6 тт. ее вышло в 1829-1833) – с очевидностью направлено против работы Карамзина.
Деятельность Полевого как историка и критика, его постоянные нападки на дворянскую литературу и науку, смелая критика ряда крупнейших авторитетов в этих областях (Карамзин, Жуковский, Пушкин и т. д.) справедливо рассматривались дворянством как своеобразная политическая борьба с ним и были главной причиной, вызвавшей травлю Полевого в критике, обвинения его в „якобинстве“ и закрытие Московского телеграфа.
Публицистическая деятельность Полевого была целиком направлена на защиту интересов русской торговли и промышленности, т. е. интересов русского торгово-промышленного сословия. Рекламирование успехов отечественной промышленности, агитация за ее улучшение и усиление, пропаганда необходимости купеческого просвещения как средства улучшить свою деятельность и обеспечить себе достойное место в обществе – вот содержание публицистики Полевого.
Издательская и редакционная деятельность Полевого была чрезвычайно обширна и сыграла немалую роль в истории просвещения. С 1825 по 1834 им издавался и редактировался Московский телеграф, лучший журнал того времени, четко и настойчиво проводивший прогрессивно-буржуазную линию. За это же время издавались переводы произведений иностранной литературы (Повести и литературные отрывки, 1829-1830), Русская Вивлиофика или собрание материалов для отечественной истории, географии, статистики и древней литературы (1833) и др. издания.
Отношение к Полевому его современников целиком определялось его и их социальной сущностью. Дворянские круги относились к нему враждебно, особенно до 1834. Со второй половины 30-х гг., когда либерализм Полевого сильно снизился и за его счет усилились мотивы верноподданнического патриотизма, он вызывал неприязнь и насмешки в радикальных слоях мелкой буржуазии и передового дворянства. Только после его смерти историческая его роль была справедливо оценена Белинским в его работе 1846 – Н. А. Полевой, где Белинский отмечает положительную роль Полевого как прогрессивной силы в литературной борьбе конца 20-х, начала 30-х гг.
Умер в 1846 году в Санкт-Петербурге.
Použitá literatúra:
http://www.litra.ru/biography/get/biid/00606041257335868317/http://persones.ru/biography-570.html
http://ru.wikipedia.org/wiki/Полевой,_Николай_Алексеевич
Zdroje obrazkov:
http://commons.wikimedia.org/wiki/File:Nikolaj_Polevoj.jpg?uselang=ruhttp://www.rulex.ru/01160830.htm